gabblgob | Свободоложец (Reply)

Воспоминания французского «философа»: «Как я освобождал Ливию»

Скандально известный французский философ Бернар-Анри Леви утверждает, что является одним их архитекторов свержения диктаторского режима Муамара Каддафи в Ливии. В своём новом автобиографическом произведении Леви La guerre sans l’aimer (Нелюбимая война), не стесняясь, описывает свои подвиги в древней Керенаике.

Леви известен как один из основателей школы «Новой Философии», критик современного марксизма (нашумевшая книга «Варварство с Человеческим Лицом», 1977) . Леви — непримиримый борец с мусульманским фундаментализмом. В 2003 году он опубликовал серию очерков «Кто убил Даниэля Перла?» — собственное расследование казни исламистами известного репортёра Wall Street Journal в Пакистане. В 2005 он вместе с Салманом Рушди выступил с манифестом «Вместе против нового тоталитаризма» в котором подверг беспощадной критике «Карикатурный скандал пророка Мухаммеда» и попытки распространения мусульманского образа жизни на Европу.

Леви говорит: «Впервые нам удалось остановить кровавое побоище так быстро. Ясно, что Франция сыграла ведущую роль. Я думаю, без Франции Соединённые Штаты не стали бы ввязываться, во всяком случае, не зашли бы так далеко. Франция помогла американцам. Помогла им быть честными перед самими собой — потому что нельзя произнести речь Барака Обамы в Каирском университете и не вмешаться в Ливии. Ливия является одним из тех редких, и, возможно, наиболее важных моментов, когда мы ясно можем увидеть линию разлома в мусульманском мире — разлома между тоталитаризмом и стремлением к истинной демократии».

Леви заявил, что гордится тем, что «французский флаг реет над Бенгази». С его точки зрения это — демонстрация того, что «демократия, хотя бы один раз не предала сама себя». Леви говорит, что выступая в Бенгази перед «десятками тысяч людей» он «очень ясно» заявил им, что является евреем.

Леви утверждает, что военной интервенции Франции и НАТО предшествовал его визит в Бенгази 5 марта. Леви, не находящийся ни на какой официальной должности, постоянно цитирует разговоры с президентом Франции Николя Саркози. Именно под влиянием Леви и его отчетов очевидца Саркози убедился в необходимости свержения Каддафи.

Разговор 5 марта: «Месье президент я в Бенгази. У меня есть нечто важное сказать Вам. Я встречаюсь с Масудами Ливии [Так Леви определяет своих ливийских исламистских друзей, напоминая о ликвидированном "Аль-Каидой" таджикском террористе Ахмад Шах Масуде] В этот момент связь прервалась».

В последующие 9 месяцев Леви превратился в настоящего челнока французской дипломатии (и шпионажа) постоянно путешествовавшим в раздираемую кровавым конфликтом страну. Его Blackberry впервые был использован для передачи точных координат колонн ливийской армии уже 21 марта, а в последний раз — во время финальной битвы за Триполи.

Философ никогда не был пацифистом, но пошёл на немалый личный и профессиональный риск: «Прежде всего, существовала непосредственная физическая опасность. Это не имеет никакого значения. Затем, следует ваше имя, ваша репутация. Третья опасность — ты против мира. Война — это жизнь и смерть. Становится ли то, что ты делаешь, причиной ещё больших смертей или ты спасаешь жизни? Делаешь ли ты мир лучше или хуже?».

Леви так описывает свою бурную весеннюю деятельность: «Когда я привёз делегацию Мисураты в Елисейский дворец, я знал, что речь пойдёт о получении ими новых наступательных вооружений, для того, чтобы быстрее положить конец войне. И когда я привез туда же генерала Юниса, мы знали, что это — не туристический тур с гидом, что Юнис откроет новый фронт, что погибнут ещё люди. Ради того, чтобы закончить эту войну».

Леви рисует полотно «первой европейской войны 21-го века»: Франция и Британия возглавляют вторжение в мусульманское государство, которое является членом Арабской Лиги. Поскольку Леви не занимает никакой официальной должности, он может себе позволить передать колючие оценки президента Саркози, относящиеся к другим мировым лидерам: «Американцы — странно мягкозады», «Меркель — патетична в своей осторожности», «Берлускони — спросите его самого, сколько у него осталось мозгов».

Саркози якобы не хотел смерти Каддафи. На встрече с мятежниками в Елисейском дворце 20 июля он сказал: «Я не хочу, чтобы он превратился в мученика, кроме того, я не убийца. Я, однако, не имею ничего против того, чтобы его убили в вооружённом столкновении».

С точки зрения Леви, единственным его провалом во всей ливийской истории стала попытка установить отношения между ПНС и Израилем. Один из его «контактов» в Ливии в конце мая позвонил и сказал: «Передай своим израильским друзьям, что ливийский народ более не будет к ним враждебен».

Возбудившийся философ уже 2 июня встретился с Биньямином Нетаниягу. Вместе они написали обращение к ливийскому народу. В нём Нетаниягу выразил надежду на то, что «когда к власти в Ливии придёт новое правительство, оно будет бороться за мир и безопасность всех народов региона». Заявление было опубликовано после встречи Нетаниягу с французским министром иностранных дел Алленом Жюппе. Оно породило взрыв возмущения в арабском мире, и ливийские мятежники тут же яростно его отвергли.

Леви понял, что допустил ужасную ошибку. Он пишет: «Как я мог так ошибаться? Я должен был осознать, что договорённость с израильтянами должна остаться конфиденциальной. Я впал в состояние эйфории при мысли о достижимости установления нормальных связей. Я не подумал, что из этого выйдет такой скандал «.

Несмотря на свой героический статус, в душе Леви роятся сомнения и подозрения: «Я подозрителен. Я не готов принять все то, что принесёт с собой «Арабская Весна». Я поддерживаю в себе критическое настроение. Я дам вам пример: В дни, когда Джибрил заявил, что законом новой Ливии будет шариат, по всему миру прокатилась волна возмущения. Я позвонил определённым людям в Триполи, членам ПНС, и посоветовал, чтобы в правительстве не появлялись исламисты. Я не говорю, что я оказал какое-то влияние, но факт остаётся фактом: в правительстве нет радикальных исламистов».

Леви считает, что у Запада и Израиля не было выбора между «дьяволами, которых мы знаем» — Мубараком, Ассадом и Каддафи и пугающей неизвестностью арабской весны: «У нас просто нет выбора. Это не роль демократии в общем и Израиля в частности решать, исчезнет тот или иной диктатор или нет. Это решают народы. Израиль может скорчиться и поддерживать диктатуру, и тем самым связать себя с её судьбой, или он может высказать общую симпатию к признакам освобождения и демократии. Как друг Израиля, я сказал бы так: Может быть, все это закончится очень плохо, но мы дали этому шанс, и мы не закрыли у них перед носом дверь. Мы не можем заранее исключить вероятность того, что друзья прав человека не восторжествуют и в арабском мире. Мы должны быть готовы и к лучшему сценарию, и к худшему, но мы не должны потом кусать локти из-за того, что не дали шанса сценарию лучшему».

Леви, как и другие, ясно видит, что главной силой, выигрывающей от «арабской весны», являются исламисты. Он комментирует это так: «Это — знак того, что эти люди, которые были наиболее подавлены, и, в то же время, наиболее организованы, временно победили. Я не верю в то, что они выдержат испытание властью, и что народы не заменят их с той же скоростью, с которой они их к этой власти привели».

Via blockstonebite

Запись опубликована Вадим Давыдов | Dixi. You can comment here or there.