Никто не даст вам избавленья
Feb. 5th, 2011 23:33![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gabblgobНемецкий эксперт Александр Рар в интервью Deutsche Welle ответил на вопрос, почему ЕС не ввёл экономические санкции в отношении Беларуси и почему визовые санкции являются существенными.
Я бы поостерёгся называть данное интервью ответом — уж слишком много вопросов возникает после его прочтения. Понятно, отчего Европа мямлит, вместо того, чтобы врезать с разворота лопатой по усатой наглой роже: никто не знает, что делать с Беларусью без «пересидента». Причём — и по обе стороны границы, и в самой Беларуси. Нет ни одной внятной программы. Менять «лысую резину» давно пора, с этим никто не спорит. Но менять — на что?! Ответа нет.
С одной стороны, нельзя не реагировать на хоррор-шоу, устроенное узурпатором 19 декабря и после него (продолжающееся, к слову, до сих пор). С другой стороны, надо прореагировать как-то так, чтобы не дай бог не обвалить хрустальный сасут: ведь как быть, когда всё-таки упадёт, непонятно.
Америке хорошо делать принципиальный вид: она далеко. А Европа — вот она, за порогом. Никому не нужен миллион беженцев в течение года после обвала режима. Принять десяток диссидентов или сотню студентов — это одно, а приютить и пристроить к делу миллион народу — куда сложнее.
Именно в этом разрезе нужно рассматривать все выступления экспертов вроде Рара. Им приходится обслуживать текущую ситуацию, напускать туману, вместо того, чтобы задать ясные и чёткие ориентиры, стратегию. Для этого у экспертов — не говоря уже о еврочиновниках — кишка тонка. Поэтому всерьёз относиться к их словам — дескать, «изменения в стране возможны только эволюционным путём», не следует. Это словесная мишура, призванная замаскировать растерянность и отсутствие внятной концепции.
Никакие «эволюционные перемены» в Беларуси в начале второго десятилетия XXI века в принципе невозможны. Шанс для «пятой модернизации» окончательно и бесповоротно упущен. Произошло это потому, что в чудом уцелевшем, формально суверенном, осколке СССР (а ведь и флаг, и герб — это всё далеко не случайно!) зафиксировала себя поздняя советская номенклатура, и всё, на что она способна — это мечтать о «возрождении СССР». Эта компания «вечно вчерашних» не способна ни осмыслить своё положение, ни отстроиться от гниющей «парадигмы». У них нет никакого плана, никакой стратегии, кроме «пераживём», «перасидим» и «так сойдёт». Их способ планирования известен и с начала 80-х не претерпел никаких изменений: если сегодня мы пошили 100 000 тапок, завтра надо непременно пошить 150 000! Куда девать те 100 000, что пошиты сегодня, «плановиков» не волнует — не царское это дело. Вместо реальных планов, поиска стратегии — сплошная цифирь: догнать и перегнать, расширить и углубить. Ни «как», ни, главное, «зачем» — неважно, и даже задавать таких вопросов не следует. В результате выполнения и перевыполнения таких «планов» появляется «статистика», рапортующая о неудержимом, как диарея, «экономическом росте» с двузначными цифрами. Вслед за «статистикой» с неба рушится некий эльф из Междунаротного Вафлютного Понта и, не приходя в сознание, объявляет городу и миру о преодолении последствий мирового финансового кризиса в одном отдельно взятом статисисечном управлении «сувереннай дзяржавы ў цэнтру Яўропы». (Впрочем, злиться на эльфа глупо — у него своя статистика и отчётность.)
«…попытки наказать Беларусь во властной элите страны воспринимаются с большим непониманием. Мол, как это так — ЕС «наезжает» на суверенное государство. Отсюда в высших эшелонах белорусских элит возникают настроения, что мы не сдадимся, не отступим и будем отстаивать белорусский суверенитет. И не исключено, что на этих эмоциях Лукашенко может продержаться», — вещает далее эксперт.
Нужно быть необычайно высокого мнения о белорусской номенклатуре, чтобы подозревать, будто в мозгу, находящемся в терминальной стадии размягчения, могут бродить столь сложные и значительные соображения. Весь этот человеческий ил, результат многоэтапной отбраковки советских времён, когда Москва, словно гигантский пылесос, затягивала в себя всё, что могло шевелиться и думать, испытывает только одну эмоцию: страх. Эти персонажи кунсткамеры умеют лишь бояться, и всё, на что они годны — это ретранслировать страх на нижние этажи пирамиды управления, в основании которой находится памяркоўный беларус в обнимку с чаркой и шкваркой. Вся эта второсортная протоплазма, высокопарно именуемая уважаемым экспертом громким словом «элита», на самом деле — заскорузлый шлам, способный поломать даже биореактор, предназначенный для его переработки в компост. Сколько времени требуется опаринскому булькающему белковому бульону, чтобы эволюция превратила его во что-нибудь стоящее? Миллиард лет? Два? Ни у народа, ни у меня — извините за эгоистическое противопоставление — столько не наберётся.
«Я думаю, что ЕС отреагировал (на события 19 декабря в Минске) очень жёстко и эмоционально», — заявляет Александр Рар, нимало не смущаясь, что реагировать взаимоисключающими параграфами может только полный кретин — или мифический зверёк Тяни-Толкай. Или «жёстко», или «эмоционально», господин эксперт, вы уж, ради бога, определитесь!
На самом деле Европа выбрала, как обычно, «стабильнасьць». Как всегда и везде выбирала — «как бы чего не вышло» совершенно конгруэнтно памяркоўнаму «лишь бы не было войны». Но это вовсе не значит, что беларусам можно расслабиться и «получать удовольствие» от режима. С Европой необходимо работать, тем более, что она предоставляет для этого немало условий. Например, создавать правительство в изгнании и планировать не только переходный период, но и значительно дальше. При этом крайне важно не уподобиться лукашенковским «планеристам» и ни в коем случае не ударяться в цифирь, которая всё равно будет корректироваться — в очень широких пределах — текущим моментом, злобой дня. Планировать и создавать нужна стратегию, концепцию развития общества и государства, избегая, по возможности, трескучих лозунгов, рассчитанных на «лихтарат».
Брюссель Париж, Берлин и Лондон — не Москва, но и там слезам не верят. А обиженных …бут, — кто за так, а кто — так уж и быть — угостив в утешение конфеткой.
Будьте осторожны, дорогие мои беларусы. Не бойтесь и не просите, но надейтесь. Ибо, как говаривал русский поэт Александр Пушкин, «надежда — верная сестра».
Я бы поостерёгся называть данное интервью ответом — уж слишком много вопросов возникает после его прочтения. Понятно, отчего Европа мямлит, вместо того, чтобы врезать с разворота лопатой по усатой наглой роже: никто не знает, что делать с Беларусью без «пересидента». Причём — и по обе стороны границы, и в самой Беларуси. Нет ни одной внятной программы. Менять «лысую резину» давно пора, с этим никто не спорит. Но менять — на что?! Ответа нет.
С одной стороны, нельзя не реагировать на хоррор-шоу, устроенное узурпатором 19 декабря и после него (продолжающееся, к слову, до сих пор). С другой стороны, надо прореагировать как-то так, чтобы не дай бог не обвалить хрустальный сасут: ведь как быть, когда всё-таки упадёт, непонятно.
Америке хорошо делать принципиальный вид: она далеко. А Европа — вот она, за порогом. Никому не нужен миллион беженцев в течение года после обвала режима. Принять десяток диссидентов или сотню студентов — это одно, а приютить и пристроить к делу миллион народу — куда сложнее.
Именно в этом разрезе нужно рассматривать все выступления экспертов вроде Рара. Им приходится обслуживать текущую ситуацию, напускать туману, вместо того, чтобы задать ясные и чёткие ориентиры, стратегию. Для этого у экспертов — не говоря уже о еврочиновниках — кишка тонка. Поэтому всерьёз относиться к их словам — дескать, «изменения в стране возможны только эволюционным путём», не следует. Это словесная мишура, призванная замаскировать растерянность и отсутствие внятной концепции.
Никакие «эволюционные перемены» в Беларуси в начале второго десятилетия XXI века в принципе невозможны. Шанс для «пятой модернизации» окончательно и бесповоротно упущен. Произошло это потому, что в чудом уцелевшем, формально суверенном, осколке СССР (а ведь и флаг, и герб — это всё далеко не случайно!) зафиксировала себя поздняя советская номенклатура, и всё, на что она способна — это мечтать о «возрождении СССР». Эта компания «вечно вчерашних» не способна ни осмыслить своё положение, ни отстроиться от гниющей «парадигмы». У них нет никакого плана, никакой стратегии, кроме «пераживём», «перасидим» и «так сойдёт». Их способ планирования известен и с начала 80-х не претерпел никаких изменений: если сегодня мы пошили 100 000 тапок, завтра надо непременно пошить 150 000! Куда девать те 100 000, что пошиты сегодня, «плановиков» не волнует — не царское это дело. Вместо реальных планов, поиска стратегии — сплошная цифирь: догнать и перегнать, расширить и углубить. Ни «как», ни, главное, «зачем» — неважно, и даже задавать таких вопросов не следует. В результате выполнения и перевыполнения таких «планов» появляется «статистика», рапортующая о неудержимом, как диарея, «экономическом росте» с двузначными цифрами. Вслед за «статистикой» с неба рушится некий эльф из Междунаротного Вафлютного Понта и, не приходя в сознание, объявляет городу и миру о преодолении последствий мирового финансового кризиса в одном отдельно взятом статисисечном управлении «сувереннай дзяржавы ў цэнтру Яўропы». (Впрочем, злиться на эльфа глупо — у него своя статистика и отчётность.)
«…попытки наказать Беларусь во властной элите страны воспринимаются с большим непониманием. Мол, как это так — ЕС «наезжает» на суверенное государство. Отсюда в высших эшелонах белорусских элит возникают настроения, что мы не сдадимся, не отступим и будем отстаивать белорусский суверенитет. И не исключено, что на этих эмоциях Лукашенко может продержаться», — вещает далее эксперт.
Нужно быть необычайно высокого мнения о белорусской номенклатуре, чтобы подозревать, будто в мозгу, находящемся в терминальной стадии размягчения, могут бродить столь сложные и значительные соображения. Весь этот человеческий ил, результат многоэтапной отбраковки советских времён, когда Москва, словно гигантский пылесос, затягивала в себя всё, что могло шевелиться и думать, испытывает только одну эмоцию: страх. Эти персонажи кунсткамеры умеют лишь бояться, и всё, на что они годны — это ретранслировать страх на нижние этажи пирамиды управления, в основании которой находится памяркоўный беларус в обнимку с чаркой и шкваркой. Вся эта второсортная протоплазма, высокопарно именуемая уважаемым экспертом громким словом «элита», на самом деле — заскорузлый шлам, способный поломать даже биореактор, предназначенный для его переработки в компост. Сколько времени требуется опаринскому булькающему белковому бульону, чтобы эволюция превратила его во что-нибудь стоящее? Миллиард лет? Два? Ни у народа, ни у меня — извините за эгоистическое противопоставление — столько не наберётся.
«Я думаю, что ЕС отреагировал (на события 19 декабря в Минске) очень жёстко и эмоционально», — заявляет Александр Рар, нимало не смущаясь, что реагировать взаимоисключающими параграфами может только полный кретин — или мифический зверёк Тяни-Толкай. Или «жёстко», или «эмоционально», господин эксперт, вы уж, ради бога, определитесь!
На самом деле Европа выбрала, как обычно, «стабильнасьць». Как всегда и везде выбирала — «как бы чего не вышло» совершенно конгруэнтно памяркоўнаму «лишь бы не было войны». Но это вовсе не значит, что беларусам можно расслабиться и «получать удовольствие» от режима. С Европой необходимо работать, тем более, что она предоставляет для этого немало условий. Например, создавать правительство в изгнании и планировать не только переходный период, но и значительно дальше. При этом крайне важно не уподобиться лукашенковским «планеристам» и ни в коем случае не ударяться в цифирь, которая всё равно будет корректироваться — в очень широких пределах — текущим моментом, злобой дня. Планировать и создавать нужна стратегию, концепцию развития общества и государства, избегая, по возможности, трескучих лозунгов, рассчитанных на «лихтарат».
Брюссель Париж, Берлин и Лондон — не Москва, но и там слезам не верят. А обиженных …бут, — кто за так, а кто — так уж и быть — угостив в утешение конфеткой.
Будьте осторожны, дорогие мои беларусы. Не бойтесь и не просите, но надейтесь. Ибо, как говаривал русский поэт Александр Пушкин, «надежда — верная сестра».